Вениамин Смехов: лучший Атос и первый Воланд
Когда Вениамин Смехов, лучший Атос мирового кинематографа, первый Воланд русской сцены, покидал в ноябре прошлого года Омск, одним из ярчайших его впечатлений от города было повышенное внимание со стороны омских журналистов. И, хотя увернуться от интервью журналу "Два в одном" актеру и режиссёру не удалось, он начал разговор как раз с неимоверного количества собственных интервью в Омске.
- Мне уже поздно кокетничать, я конечно, доволен и удивлен этим очень, но, как Брежнев относил свою популярность на счет всей партии, так и я - на счет театральности и киноэффекта физиономии, которую вы все видели с детства, в основном - в одном-единственном фильме, а ведь я все-таки снимался в разных. Хотя... Очень многие, к моей радости, помнят "Али-Бабу" (мюзикл "Али-баба и 40 разбойников" - И.С.), который я, конечно, гораздо нежнее опекаю своей памяти, нежели "Трёх мушкетеров", ибо я сочинил, поставил этот фильм, и это была большая удача прекрасной компании актеров и композиторов. Удивительно было и то, что на творческий вечер в Омске несколько человек принесли мои книжки, в том числе изданную в 90-м году и словно растаявшую... А здесь хранят. В основном те люди, которые благодарны "Театру на Таганке", и именам, и прежде всего - Высоцкому, Любимову...
"Злостный таганщик"
- Однако Таганка - это уже история. Сейчас Вы практически постоянно работаете за границей. Чем Вы сейчас живёте?
- Поставил разные спектакли, в разных жанрах, в разных странах, и жду возможности сделать это у себя, в России. И драму, и оперу. В прошлом году я поставил "Лекаря поневоле", в этом году - "Мастера и Маргариту" по собственной пьесе, переведенной на английский язык. Когда стал выездным...
- А Вы были невыездным?
- Конечно. Я был "злостным" - из-за моего выступления, которое случилось в трагический период Таганки, когда нам велели забыть слово "Любимов". Тогда мы стали не только невыездными, мы стали почти запрещенными... Были поданы документы нескольких актёров на получение званий - и все были сняты... В том числе и моё.
Я путешественник, я кочевник, я очень люблю гастроли. Просидеть на одном месте два месяца - это для меня как вся жизнь. А в 1988 году мне впервые разрешили выезд за рубеж. Сначала я начал ездить с театром, потом - вдвоем с женой, Галиной Аксёновой.
- Ведь Любимов тоже ставил оперы?
- Это я тоже, он - главным образом. Он был "оперным уполномоченным". И когда я только начинал работать в Германии, надо было как-то обойти болезненное диктаторство Любимова. Он любил нас, но - только когда мы рядышком как актёры. Надо было отпроситься так: "А, я там капустник ставлю, "Любовь к трем апельсинам". Это было важно, потому что в январе того же 1991 года, объявленного у нас годом Прокофьева, в Большой баварской опере Любимов ставил "Любовь к трем апельсинам", и художником тоже был Боровский.
Хаифа - это город, где уникально мирным образом уживаются евреи и арабы. Арабы - христиане. И у меня в труппе половина была сабров, коренного населения, а половина - арабов. На пресс-конференции после премьеры журналисты, настроенные по-тель-авивски, а не по хаифски (Израиль - маленькая страна, но она больше Америки) спросили у моей труппы (а они вперемежку уже сидели): "А какие у вас были этнические конфликты во время репетиций?" И вдруг труппа, к моему удивлению, хором произнесла абсолютно русское, непроизносимое для журналистов слово: "Пошел ты..." Мне было очень приятно. Политика - сволочь, а искусство прекрасно.
Мастер и ученики
- Расскажите, пожалуйста, о своих иностранных учениках.
Несколько американских студентов после моего курса переехали в Москву и учились здесь. Один из них сейчас режиссер во МХАТе, а другой, Сэм, поехал по моей рекомендации не во МХАТ, а в театр имени Вахтангова. Поехал на 3 месяца, а остался на четыре года. Стал любимцем всего училища Щукина. В прошлом году я его снимал в Москве, в телевизионном спектакле "Лекарь поневоле". По счастью, телетеатр, который я очень любил, потихонечку возрождается. "Лекаря" я перепридумал, и одну из ролей играл Сэм. Играл с акцентом, поэтому Слава Невинный, который играл господина Жеронта, смотрел на этого внепланового жениха героини, и подозревал в нем иностранца. Ради этого я добавил ему фразу: "И говорит как-то странно..."
Пара учеников у меня даже достигли каких-то звездных моментов. Один - Дэвид Швиммер - стал знаменитым, играет в сериале "Friends", "Друзья".
Театральный универсал
- В последние годы Вы работали только за рубежом?
- Почему? Я снял в своей семейной корпорации 30 серий передачи "Театр моей памяти". Серии получись разные, какие-то удачные, какие-то нет, но это большая радость для нас, это объяснение в любви. Вообще одна из главных забот - это успеть объясниться в любви к прекрасным людям искусства. Иногда получается сделать это только вслед ушедшим, как получилось с Юрием Визбором. Но зато с Булатом Окуджавой, с Александром Володиным мы успели сделать передачу.
Я очень люблю радио, чтецкую работу. Я записал очень много, целых восемь названий русской классики на диск - это была большая профессиональная работа. Я читал на радио "Эхо Москвы" "Мастера и Маргариту" и "12 стульев" - несколькими голосами. Это очень хорошее, приятное, вахтанговское занятие. Я озвучивал много фильмов. И это, может быть, даже более интересные для меня воспоминания, чем работа на экране.
Мария САПЛИНОВА
"Два в одном", 2003-2004
