Инструмент, проникающий в сердце
11 февраля в Большом Кремлёвском дворце пройдёт концерт исполнителя и композитора, «Золотого аккордеона России» Валерия Ковтуна – «Музыка на бис». Ковтун всегда удивлял своих слушателей: то привлечёт к выступлению одного из лучших зарубежных своих коллег – знаменитого Ришара Гальяно, то призовёт совсем молодых музыкантов, то окажется, что сольный концерт аккордеониста происходит в сопровождении как минимум симфонического оркестра. В таком контексте «Музыка на бис» может поистине оказаться шоу, которого белый свет ещё не видал…
– Валерий Андреевич, чего вашим зрителям ожидать от новой программы?
– На этот раз со мной будут выступать симфонический оркестр, джазовая группа, молодые исполнители. На сцене, кроме меня, будет около 50 человек. Это шоу. Шоу, какого в Европе нет.
– Пишутся ли сейчас произведения специально под аккордеон?
– Я пишу, делаю обработки. Наверное, поэтому оказался живучим человеком на эстраде. Кому скажи, что я 40 лет на эстраде играю! И на самой огромной и престижной площадке в стране у меня полный зал. Но того, что я делаю, мало. Потому что практически никто больше не пишет музыки для аккордеона.
– Какой, по-вашему, должна быть музыка для аккордеона?
– Красивой и искренней. Аккордеон рождён танго, мюзетом… Не классику на нём нужно играть, а именно эту музыку. Я специально написал к концерту несколько латиноамериканских пьес. Кто будет слушать Моцарта на аккордеоне, когда можно пойти и послушать пианиста и симфонический оркестр? Это интереснее! Кто будет Баха слушать на аккордеоне, когда это нужно слушать в исполнении органиста?
– Вы будете играть на концерте только свои произведения?
– Нет, не только. Буду играть, например, любимую слушателями «Гранаду».
– Каким образом вы формируете свою программу?
– Я давно понял, что хорошо играть на аккордеоне, быстро «бегать» по клавишам мало. Нужно ещё иметь вкус, чувство меры, и концерт должен быть в форме шоу. Когда исполнитель два часа сидит на сцене один с аккордеоном, хочется одного: чтобы быстрее закончился концерт. У меня такого не бывает. У меня нет ни ведущего, ни конферансье – я выхожу сам. Выхожу – и начинаю общаться.
Зрители просят меня сыграть одно, другое, третье, кричат из зала. Но я же не могу сыграть всё сразу? Поэтому говорю: «Давайте сейчас я сыграю что-то новое, а то, о чём вы просите, сыграю в конце». Ольга Дмитриевна Плетнёва, мудрейшая женщина, мама Михаила Плетнёва, как-то сказала мне: «Слишком фамильярничаешь. Публика с тобой на «ты». А я отвечаю: «Я всю жизнь к этому стремился. Я такой же, как они, только я немного лучше играю». Слушатели могут вообще не играть, а просто любить аккордеон. Но я такой же. Это потрясающе. Я – свой, я – их. И жанр у меня популярный, и инструмент такой. Да, я играю в смокинге, но смокинг только облагораживает то, что я делаю. Может быть, моя музыка не совсем соответствует смокингу, но я хочу вознести аккордеон до уровня симфонического оркестра. Поднять его с послевоенной танцплощадки, скамеечки во дворе до уровня Кремлёвского дворца с симфоническим оркестром.
– Вы не боитесь, что стилистика шоу снизит планку аккордеонной музыки?
– Нет, не боюсь. И я не один такой. Как-то разговаривал с Мишей Плетнёвым: он тоже считает, что нужно что-то придумывать, нужны шоу совместно с симфоническим оркестром. Но только не надо унижаться. Нужно подтягивать к себе материал, а не опускаться для этого самому.
– К слову о слушателе. Кто он, любитель аккордеонной музыки?
– Любовь к аккордеону – это диагноз на всю жизнь. Как и у любого инструмента, у аккордеона есть такие почитатели, которых не заинтересуешь другой музыкой. Аккордеон в моём понимании – это такой инструмент, который проникает в сердце. И это абсолютно не зависит от достатка человека, от его круга, образования. Одни зрители за последние гроши звонят мне из Нижнего Новгорода или Самары, чтобы поздравить с днём рождения. Другие имеют по 3–4 собственных завода – и всей душой любят аккордеон.
– Ваш концерт – клуб любителей аккордеона?
– Да, наверное, так получается.
– Вы не пробовали вынести этот клуб за пределы больших залов?
– Я долгое время вёл передачу «Звёзды аккордеона» на радио «Эхо Москвы» и выяснил, что люди постоянно путают аккордеон и баян. У нас каждый вечер, каждую передачу был вопрос, чем они друг от друга отличаются. Мы попробовали в начале передачи рассказывать, чем. Но всё равно поступало по два-три звонка с тем же вопросом.
Очень жаль, что эта передача закрылась. «Эхо Москвы» – радио не музыкальное, а информационное. А хотелось бы, чтобы такие передачи были. И не после часа ночи, а в более удобное время.
– Каковы перспективы молодых аккордеонистов в современной России?
– Молодых готовят непонятно к чему. Их учат играть классику. А потом, когда обучение заканчивается, лауреаты конкурсов аккордеонистов в Италии идут на рынок торговать джинсами, телефонами. Чтобы молодые музыканты были востребованы, нужна совершенно другая программа обучения. Во-первых, музыка должна звучать в исполнении того инструмента, для которого она написана, а во-вторых, должна быть государственная программа, которая давала бы молодым исполнителям возможность концертировать. Без концертов, гастролей трудно стать востребованным исполнителем. И, конечно, должно быть больше произведений для аккордеона.
– К чему нужно готовить молодых исполнителей?
– К нищете. Нельзя им говорить, что ты окончишь училище, консерваторию – и всё будет хорошо. Молодые – они, конечно, предприимчивые, жизнь заставляет. Они крутятся в шоу-бизнесе, становятся неразборчивыми…
– А играют они где?
– Я называю это «вестибюльная игра». Проходят вечера – они играют в вестибюлях, на корпоративных вечеринках. На корпоративных вечеринках и я играю, но я дороже стою. И могу выбирать. Для меня очень важно, как ведёт себя человек позвонивший. Если он потом скажет: «Я заплатил – у меня Ковтун играет, ещё заплачу – будет завтра играть». Думаю, что пойму, какой он, и откажусь. А если это богатый человек, который учился играть на аккордеоне, просто любит его, а теперь стал бизнесменом, то могу его понять и обычно соглашаюсь.
– Как вы отдыхаете?
– В Крыму. Я уезжаю туда каждое лето и не выступаю, не играю… Иногда приходится выезжать в Москву, но стараюсь от этого отказаться. А вот смотрю на афиши – все «звёзды» тут. Давать концерты мокрыми, в жару – такое чувство, что людям на хлеб не хватает. За что ж вы себя так не уважаете?!
– Вы играете в отпуске для себя?
– Редко. Я очень много играю в течение года, поэтому хочется отдохнуть. Зато потом я с таким удовольствием играю! Конечно, инструмент у меня там есть, иногда беру, но дольше 15 минут не выдерживаю: жарко.
Кстати, музыканты в почтенном возрасте бросают играть не потому что трудно играть, а потому что трудно держать себя в форме, инструмент тяжёлый, и он не позволяет обманывать. На том же рояле можно нажать педаль – и под грохот сложное место проскочить. На аккордеоне – что играешь, то и слышишь.
– Вы работали с известнейшими профессионалами советской эстрады – Махмудом Эсамбаевым, Иосифом Кобзоном, Юрием Богатиковым… Кого вы вспоминаете чаще и теплее всех?
– Иосифа Кобзона. Недавно он спел мою песню «Одинокая женщина» на стихи Юрия Гарина. Я предложил ему музыку, стихи. Сначала он попросил: «Спой ты». Я говорю: «Я не умею петь, пой сам». И через несколько минут он спел. Кобзон – гениальный человек. Если люди учат песню 2–3 дня, то ему достаточно трёх минут. Очень быстро схватывает, профессионал высочайший.
– Концерты, гастроли, музыка для аккордеона – это всё? Что занимает ваше рабочее время?
– Нет. Я сейчас пишу музыку для мюзикла «Доктор Живаго». Он будет идти в Германии и по всей Европе. Это долгосрочная работа, нужно написать два с половиной часа музыки. Жёстких сроков пока нет, поэтому я не напрягаюсь, пишу, когда пишется.
Так что мы не ограничиваемся одним аккордеоном.
Мария САПЛИНОВА, "Литературная газета", 08.02.2006
Оригинал тут: http://lgz.ru/archives/html_arch/lg052006/Polosy/16_5.htm
